10 авг. 2017 г.

В СМИ о районе


До недавнего времени Вороново на Гродненщине оставалось одним из самых закрытых райцентров Беларуси: пограничный статус городского поселка требовал специального разрешения на въезд, а здешним жителям всегда было проще поехать в Вильнюс, чем в Минск или Гродно. Изолированность позволила городскому поселку и его окрестностям сохранить свою этническую уникальность. Например, это единственное место в стране, где белорусами себя считают всего… 10% жителей. Такая пропорция зафиксирована переписью 2009 года, когда каждому гражданину предложили определиться с национальной принадлежностью.

Таким образом, 83% населения Вороновского района идентифицируют себя как поляки (всего на момент кампании здесь проживало более 30 тысяч человек). В отдельных деревнях этот процент еще выше. Так, в Полецкишском сельсовете поляков 90%, Гирковском и Погородненском — 89%, Жирмунском и Дотишском — по 88%, Радуньском — 87%, Заболотском и Мисевичском — по 85%, Беняконском и Переганцевском — по 84%. В райцентре поляками себя считает 71% населения. Это при том, что в целом по Беларуси доля польского населения едва превышает 3%.

Соответственно, в области зафиксирована самая низкая доля белорусов, в некоторых селениях она едва превышает 5%. А в ряде райцентров Гродненской области белорусы даже не составляют большинства — их 44% в Щучине и 49% Лиде.

Однако и в самом Вороново, и в ближайших селениях мало в чем ощущается польский дух. Иное дело — католическая религия. Костел — как правило, величественное, ухоженное здание — наполнен многочисленными прихожанами. В остальном — привычный набор, оставшийся в наследство от большевистской эпохи: Ленин перед райисполкомом на улице Советской, доска почета, типовые дома культуры и быта.

Репортаж: в Вороново 83% жителей считают себя поляками

Чтобы отыскать польскость, придется посетить католическое кладбище (есть и православное). В Вороново оно рядом с новопостроенным храмом Апостолов Сымона и Иуды Тадеуша. Достаточно одного взгляда на плотные ряды надгробий, чтобы поверить статистике: лишь изредка попадаются памятники с надписями по-русски или по-белорусски, в массе своей имена покойников и эпитафии — на польском языке.

Справедливости ради, Вороновский район — не единственный пример польскости. Так, в Сопоцкине на границе с Польшей этническими поляками считают себя 84% опрошенных. Высокая доля в поляков Василишковском сельсовете Щучинского района — 78%, в Шиловичском сельсовете Волковысского района — 77%, Ваверском сельсовете Лидского района — 75%. Все они в Гродненской области.

В остальных административных центрах Гродненской области картина несколько иная: самая высокая доля поляков в Щучине — 39%, в Волковыске — 23% и в Гродно — 20%.

Репортаж: в Вороново 83% жителей считают себя поляками

Так по каким же критериям жители упомянутых населенных пунктов относят себя к полякам — религиозным, этнокультурным, каким-то иным?

Один из главных специалистов по Вороновскому краю — Иван Фесенко, учитель, основатель народного историко-краеведческого музея в расположенном неподалеку от райцентра старинном местечке Радунь:

«Первый и главный фактор — религиозный, по факту посещения костела, — уверен Фесенко. — Можно ли только по этому критерию относить себя к тому или иному этносу? Нет, конечно. Ведь должен быть и соответствующий менталитет, и знание языка, традиций, истории, и много других вещей. А то есть такие поляки, что некоторые ни в Польше не были, ни языка не знают.

Поэтому, если по одной лишь принадлежности к католической конфессии, правильнее сказать — белорусские поляки. В повседневной жизни по-польски почти не разговаривают, большая редкость, если кто-то владеет польским — буквально единицы. В сельской местности разговаривают по-белорусски, точнее — на трасянке: слово белорусское, слово русское, где-то польское, в Пелесе еще и литовское добавят. Молодежь вообще перешла на русский».

Репортаж: в Вороново 83% жителей считают себя поляками

Национальная принадлежность — от костела

По все той же переписи 2009 года, 73,56% жителей Вороновского района назвали родным языком белорусский, около 15% — русский. Похоже, что чуть более 10% как раз и приходятся на польский и литовский. При этом разговаривают дома по-белорусски 67,86% вороновцев, по-русски — 22,13%. Остальная часть населения на других языках.

Тем не менее осознание себя поляком не пришло внезапно, самоидентификация чем-то должна быть подкреплена. Межвоенным ли временем первой половины ХХ века, или, возможно, корни следует искать глубже?

«В большей степени межвоенным временем, — говорит Иван Фесенко. — Если углубляться в историю вплоть до Кревской, Люблинской уний, то они затронули в первую очередь шляхетское сословие. Крестьянство — местные белорусы, литовцы — поляками стали в межвоенный период. Да, можно говорить об определенном феномене, ведь на Брестчине настолько массово местные люди поляками себя не называют.

Опять же из истории Вороновского района: в результате походов князей ВКЛ на Подляшье, в Мазовию его территорию частично заселили мазовшане. Это прослеживается и в каменных изделиях, и в керамике. Но поляки были незначительным этническим элементом, не основным. Тем более что восток сегодняшней Польши, Подляшье, — земли белорусские, имею в виду, освоенные дреговичами. Могу объяснить ситуацию желанием «поляками зваться», а не реальной картиной».

Ядвига Козловская-Дода — уроженка городского поселка Вороново. Четверть века живет в Польше, кандидат гуманитарных наук, работает на кафедре белорусистики университета Марии Склодовской-Кюри в Люблине. Исследует белорусско-польские языковые и культурные связи:

Репортаж: в Вороново 83% жителей считают себя поляками

«Честно говоря, вы выбрали не такую простую территорию, как кажется на первый взгляд. Вороновский отличается своим этническим составом от других районов Беларуси, хотя таких уникальных мест на самом деле больше — например, Браславский район, где жили и живут старообрядцы… Здесь, в Вороновском районе, кроме поляков, белорусов, русских, литовцев, украинцев, находим цыган. Согласно переписи 1999 года, из 310 по области — 130 проживали именно в Вороновском районе. А также татары, армяне, немцы, азербайджанцы, единичные представители других национальностей.

Поэтому лингвистическая ситуация Вороновского района весьма сложная. Об этом книги можно писать — кстати, собираюсь издать свою кандидатскую, где на этот счет будет соответствующая информация…

Ленин на улице Советской — еще не всё. Много трагедий случилось при советской власти: уничтожили как белорусскую интеллигенцию там, где она была, так и — польский дух вороновских поляков. В начале XXI века я разговаривала с пожилыми людьми, которые этим духом еще готовы были делиться. Вот только с кем? Среднее поколение воспитано в традициях пионерско-комсомольских организаций, молодежь — под влиянием гаджетов и российского телевидения».

Краевед Иван Фесенко уточняет, что большая часть польской шляхты выехала в Польшу вскоре после «освободительной миссии» Красной армии, остались в основном потомки ополяченных крестьян:

«Надо отдать должное, что культурная среда немножечко сохранилась. Но так скажу: как только отойдут люди послевоенные, все необратимо изменится. Еще десятка два лет пройдет, и новая генерация забудет крохи самобытности, ведь молодежь воспринимает все по-другому. У них такого отчетливого понимания «тутэйшасти» нет. Переезжают в новые места, оказываются под другим влиянием. Идет процесс ассимиляции, что поделаешь…

Видимо, здесь он не такой стремительный, хотя репатриации незамеченными не прошли — имею в виду, когда белорусы переезжали из Польши, а поляки уезжали туда. Практически вся шляхта уехала в Польшу. Куда ни поедешь — на высоких должностях люди, которые когда-то отсюда уехали: из Лидского района, или из Щучинского, или из Вороновского. То есть шляхта вся там. Не выдержали притеснений, бросили все. Остались только крестьяне».

Кем же себя позиционирует сам Фесенко в сплошь «польском крае»? Собеседник начинает с того, что он православный по вероисповеданию, а для Вороновского района это большая редкость:

«Я вам правду скажу: моя мама — этническая полька из-под Кракова, отец — из Украины, с Полтавщины. Хотя дед по отцовской линии вообще рассказывал, что жителей одного села в Багачанском районе [совр. название — Великобагачанский район Полтавской области] считали прусами. Я тоже когда-то думал, что выходцы из прусских земель селились только на белорусской территории, но, оказывается, на украинской частично тоже.

Поэтому корни мои западнобалтские, но родился в Беларуси, заканчивал БГУ, всю жизнь посвятил нашему краю — значит, белорус. Притом, что покойный брат-близнец считал себя украинцем, а младший брат — русским. При советской власти можно было выбирать себе национальность, поэтому интернационал».

Несмотря на польскую самоидентичность, современное название Вороново — русифицированное. Местечко, известное с XVI века под названием Болотно, в разное время принадлежало Гаштольдам, Сципионам, Зарецким. Предполагается, что новое название Веренов (Werenów) поместье получило в честь жены сына Сципиона — Верены.

Репортаж: в Вороново 83% жителей считают себя поляками

Полонизация без принуждения, русификация насильственная

После 3-го раздела Речи Посполитой и инкорпорации в состав Российской империи непривычное уху российского чиновника название было заменено на «удобоваримое» по форме — Вороново. В 1920-х, когда установилась польская власть, жителям снова удалось вернуться к Веренову, но с приходом большевиков поселок очередной раз был переименован в Вороново.

Как отмечает Ядвига Козловская-Дода, национальное сознание поляков Вороновского района исходит от вероисповедания. Язык для них, как и для белорусов, имеет чаще всего символическое значение:

«Однако сегодня, на мой взгляд, важно другое: кем конкретно они сами хотят себя отождествлять? Не так, как в советские времена, когда в паспорте их «записывали поляками». Насколько теперь они реально считают себя поляками? Самоидентификация личности с ее жизненным опытом — дело индивидуальное, а случаи смены идентичности с польской на другую, на сколько мне известно, в Вороновском районе исключительно редки.

Кстати, польская исследовательница Халина Турска считала, что в литовских деревнях люди, бывало, переходили на польский без процесса белорусизации [возможно, здесь имелась в виду белорусская ассимиляция балтов. — прим. НН]. Полонизация на этой территории не была принудительной, только лишь сознательной, добровольной; западную культуру местное население и сегодня считает более деликатной, благородной, привлекательной».

Репортаж: в Вороново 83% жителей считают себя поляками

По словам собеседницы, после Второй мировой войны сельские школы в районе были белорусскоязычными, а в местечках — русскоязычными. Ядвига Козловская-Дода убеждена, что конечной целью советской власти была русификация, а в случае поляков — сначала белорусизация, а впоследствии — все та же русификация.

//Игорь Корней, svaboda.org. Перевод «НН».

http://s13.ru/archives/

Комментариев нет:

Отправить комментарий